poem · 1977-11-25
Минул пожар, набат, как прежде,
На том же месте, говорят.
Но трещина змеёю нежной
Обвила гордый тот набат,
И звук дотоле чистый, плавный
Вдруг захрипел и как-то сник,
И больше никогда, ни разу
Не бил в него худой старик.
Стоит набат на том же месте.
Он тих и мрачен, строг и прям,
Как памятник себе и чести,
Что неделима пополам.
Кругом никого, лишь особа
Одна в чёрно-белом молчит
И плачет, как будто у гроба
Покойного мужа стоит.
Ей видятся дни золотые
И толпы спешащих людей,
И голос неистовой силы
Размеренно слышится ей.
Но трещина змеёю нежной
Обвила гордый тот набат,
И звук дотоле чистый, плавный
Вдруг захрипел и как-то сник,
И больше никогда, ни разу
Не бил в него худой старик.
Стоит набат на том же месте.
Он тих и мрачен, строг и прям,
Как памятник себе и чести,
Что неделима пополам.
Кругом никого, лишь особа
Одна в чёрно-белом молчит
И плачет, как будто у гроба
Покойного мужа стоит.
Ей видятся дни золотые
И толпы спешащих людей,
И голос неистовой силы
Размеренно слышится ей.